афиша
история
музыка
стихи
фотоальбом
пресса
райдер
контакты
Друзья
гостевая
Главная страница

СЛОВА, СЛОВА, СЛОВА...
 


ЧЕРНАЯ ПТИЦА


    Я в полете совсем не такой...
Я - бескрылая Черная птица.
И одно лишь желанье разбиться
Поднимает меня над Землей.

Я еще не летал из гнезда,
Когда кто-то обрезал мне крылья.
И я бился в сознанье бессилья,
И подолгу смотрел в небеса...

В моих песнях - счастливый обман, -
Снова крылья раскрыв - поднимаюсь.
Окольцованным - вновь просыпаюсь -
Это кровь хлещет из старых ран...

Пусть пророки - смеются в лицо,
И "покой" пропоют мне хоралы...
Но я камнем ударюсь о скалы,
Разорвав золотое кольцо...

Семипалатинск 1986



СОБАКА


    После гражданского брака,
Как после гражданской войны -
Он понял, что он - Собака,
Которая видит сны...

Со дна обгорелого бака,
На тыльную гладь луны -
Взывает уже без страха -
Собака, что видит сны.

Колодец двора - клоака,
И зиждется дрожь струны -
В желудке живого мрака
Собачьего сна - про сны.

...В успенных коврах из мака,
В мохеровых устьях хны -
Очнется и станет плакать
Создание, что видит сны.

Гонима Гомо-Собака -
Под небом немой Невы -
Уделом гражданского брака,
В ущелье гражданской войны...

Санкт-Петербург 1992


***


     … В чужой душе живут потемки…
В своей же вечно бродит тьма…
И наших глаз хрусталик тонкий
Не различает письмена.
На этих древних старых склепах,
Где мы хороним день за днем
Сердца в стальных литых доспехах
«Уже спалённые огнём»…
Мы омываем наши души
Слезами ближних и чужих
И ставим точку, благодушно,
Прервав на взлёте новый стих…
Мы задохнёмся от сомнений,
Но не преступим за черту…
Язык устал от откровений,
А разум чует за версту –
Чужую тьму, чужое сердце,
Что посягнёт на нашу боль,
И отвергаем иноверца…
Нам раны сушит только соль.
А он явился в нашу темень
И захотел разжечь свечу…
Не стоит в искры тратить кремень,
Веди безумца к палачу!
Закройте окна и ворота,
Не верьте чувствам и речам…
…Из тьмы во тьму стучится кто-то,
И мы рыдаем по ночам…

Санкт-Петербург 1993


***


     Жизнь, наверно, не стоит того –
Перевода в часы или в деньги.
Я открою весне окно
И увижу пейзаж осенний.

Я увижу, как плачет снег,
Увядая на ветках ели,
Как стремится иметь успех
Тот, кто вечно живет без цели.

Упоённый расскажет мне,
Что есть счастье на тип наркОты,
Но на этой белой стене
Я увижу остатки рвоты.

Это признак пресыщенных снов,
Что не стали навязчивой явью,
Когда тот, кто возжаждет оков -
Придёт к паперти ждать подаянья.

Но, бросанье монеты «на стон» -
Равносильно киданию в воду…
Тот, кто просит – умрет средь икон,
Не поняв их больную природу.

…А моя жизнь… не стоит того…
Перевода в часы или в деньги.
Я открою весне окно
И увижу пейзаж осенний…

Санкт-Петербург 1991


***


     Поэзия – посмертный слепок
Отживших, отбродивших ран,
Нещадный бич для нервных клеток,
Не ангел Света, а тиран…

Она не лечит мозг и душу,
Она заставит их опять,
Вливая яд в тугие уши –
На дыбу память поднимать.

И, с инквизиторской улыбкой,
В зрачке у вас туша бычёк,
Она вас обращает в скрипку,
А память – в жалящий смычок…

Она натягивает вены
До сверх-заоблочных высот,
И под её рукой умелой –
Поёт под пеной бледный рот…

Санкт-Петербург 1994


***


     Мы все, погрязшие в «нирване»,
Болеем взлётами души,
И рассуждаем на диване
О блеске солнечных вершин…

Мы все, погрязшие в «нирване»,
Болеем щедростью души.
И что то шелестит в кармане,
А на душе – одни гроши.

Мы все, погрязшие в «нирване»,
Болеем яркостью души…
И, умирая на экране,
Лишь для себя и хороши.

Мы все, погрязшие в «нирване»,
Болеем стойкостью души…
И, упиваясь болью в ране,
Мы пьём дыханье анаши.

Мы все, погрязшие в «нирване»,
Болеем вечностью души…
…потом… потом… «когда достанет»…
…а «щас» - уйдем не совершив…

Санкт-Петербург 1991


К ПИИТАМ…


Когда в душе тебя гнетут сомненья –
… Опять – аптека, улица, фонарь…
Откупори бутылочку портвейна,
Иль перечти настольный календарь…
А. Поляков


    Не только Пушкин «сукин сын»…
Мы все в родстве с животным миром.
Стучит копытами по лирам
Безвестный Родине акын…

УжоПииты!... Каждый третий,
И в каждом дремлет эфиоп…
Старик Державин, нас приметив,
Еще скорей сошёл бы в гроб.

А мы надменные потомки
И нами поросла тропа.
А нас сомнет стопою ломкой,
Идуща к гению, толпа.

Глядим мы с поднятою бровью,
То ли укор, то ли вопрос:
Гордился африканской кровью,
А блюз в Рассею – не привнёс!...

СПб, 1999 г.